Проспект Шамиля в Махачкале 2076 года встретил профессора Камиля Саидовича идеально гладким асфальтом, стерильной чистотой и зловещим безмолвием.
Его экспериментальная хроно-капсула, собранная в подвале Политеха, с тихим шипением отключилась. Профессор замер посреди футуристической улицы в глубоком оцепенении. Никакого мусора, ни одного разбитого бордюра, ни единого хаотично свисающего кабеля. Над головой бесшумно скользили хромированные глайдеры, а вдоль зеркальных зданий из белого стекла чинно прогуливались прохожие. Физик почувствовал, как к горлу подступает ком искренней гордости: не зря они спорили на кафедрах, проблемы любимого города всё-таки можно решить! Махачкала превратилась в идеальный, высокотехнологичный рай.
Ученый поднял голову к небу, зажмурился от полуденного солнца, но тут же удивленно нахмурился.
Светило висело в зените, но проспект почему-то тонул в странных, неестественных сумерках. От правого бока солнца был идеально ровно, по дуге, откушен огромный кусок. «Неужели попал точно в момент затмения? — подумал он, поправляя очки. — Надо же, какое совпадение».
Аномалия в небе пока лишь слегка озадачила его, ведь куда сильнее Камиля Саидовича сейчас интересовало другое — ловит ли здесь сеть.
Физик полез в карман пиджака и достал свой старый, верный смартфон. К его радости, прибор мгновенно поймал сеть. Местный квантовый рипитер без проблем распознал древние частоты. По экрану побежали зеленые строки логов, а обновившаяся дата подтвердила: он действительно переместился на пятьдесят лет вперед, как и планировал.
Радовался ученый ровно три секунды.
Из-за угла стеклянного небоскреба, цокая стальными когтями, выскочил массивный и очень воинственный на вид механический пес. На его бронированной морде яростно замигал багровый лазерный сканер, зафиксировавший старый смартфон в руках Камиля Саидовича. Из динамиков железной твари раздался оглушительный электронный рев:
«В ОБЩЕСТВЕННОМ ПРОСТРАНСТВЕ ОБНАРУЖЕНА ЗАПРЕЩЕННАЯ СИСТЕМА!»
Ищейка начала угрожающе приближаться к человеку.
— Э, ты чего, э? Животное! — в панике закричал профессор, отскакивая назад.
С неба, воя ионными двигателями, рухнули трое киборгов-полицейских в глухих зеркальных шлемах. Их руки мгновенно трансформировались в плазменные винтовки.
— Нарушитель! — загремел динамик старшего киборга. — Вы обвиняетесь в несанкционированном использовании открытого исходного кода! Ваше устройство оскверняет визуальное поле Высшей Касты! Немедленно бросьте девайс, приготовьтесь к имплантации и принудительной подписке на облачное сознание!
Физик рванул по зеркальному асфальту проспекта под фиолетовыми лучами плазмы, петляя между колоннами и отбиваясь от назойливых дронов своим потертым портфелем с чертежами. Навстречу ему шли идеальные люди в белых одеждах — они брезгливо закрывали глаза руками и кричали: «Уберите отсюда этого андра! Даже смотреть на него харам!».
Убегая от погони, Камиль Саидович споткнулся о технологический люк, защитная крышка под его весом с треском лопнула, и ученый с криком провалился в кромешную тьму вентиляционной шахты.
Он очнулся от запаха сырости, паленой проводки и дешевого кофе. Вокруг него в тусклом свете неоновых ламп толпился народ. Десятки хмурых глаз разглядывали пришельца сверху вниз. Эти мужчины и женщины были одеты в засаленные рабочие комбинезоны, старые кожаные куртки и потертые джинсы. У них были усталые, но абсолютно живые, не тронутые пластической хирургией будущего лица.
— Живой, кажется, — произнес крепкий бородатый мужчина, помогая профессору подняться. — Я Мага. Добро пожаловать в Нижний Город, брат. Наверху тебя чуть на гайки не разобрали за осквернение трендов.
Камиль Саидович, потирая ушибленный бок, судорожно схватился за карман. Телефон был цел. Он нажал на кнопку включения. Экран загорелся, и стоящие вокруг люди синхронно выдохнули, а некоторые даже пустили слезу искреннего уважения.
— Это же… оригинальный «зеленый робот» десятой версии, — прошептал старик в углу, благоговейно глядя на дисплей. — Свободная файловая система… Никаких встроенных подписок… Какая великая эпоха открытого исходного кода!
— Где я? — прохрипел ученый, оглядывая сырые стены. — Что случилось с Махачкалой? И почему небо над городом выглядит так… странно?
Увидев недоуменные лица присутствующих, он торопливо добавил:
— Я Камиль Саидович. Физик из Политеха. Я прибыл на машине времени из две тысячи двадцать шестого года!
Мага на удивление быстро принял эту новость, лишь угрюмо усмехнулся и налил профессору крепкий чай в стеклянный армуд.
— Общество раскололось, Камиль. Пятьдесят лет назад кавказские понты и разделение по маркам телефонов вышли на генетический уровень. Те, кто наверху — айфы — объединили свои мозги через закрытую облачную экосистему заокеанской империи и объявили себя Высшей Расой. Они живут под стерильным куполом, по пятницам ходят на обязательную проповедь в Храм Святого Айфона, бьют поклоны перед портретом основателя компании и молят облако отпустить грехи за использование неоригинальных кабелей. Местная знать даже солнце над Дагестаном переделала с помощью орбитальных лазеров, чтобы оно круглосуточно напоминало логотип их любимой корпорации. А пользователей открытых операционных систем — андров — они загнали под землю, объявив цифровыми экстремистами.
Подземелье на секунду затихло, а затем взорвалось яростными выкриками:
— Хвала свободному коду! Живой свидетель эпохи до Великого Понтового Раскола!
Мага резко шагнул вперед, схватил физика за плечи, а его глаза лихорадочно заблестели в неоновом свете:
— Слушай меня, Камиль Саидович. Твою хроно-капсулу элитные киборги наверняка оттащили на центральную штрафстоянку возле Горсети. Это их главный трофей. Мы поможем тебе прорваться к ней. Ты обязан эвакуироваться назад в свой двадцать шестой год и стереть из истории этот смарт-фашизм! Запрети им покупать Айфоны в кредит, умоляю! С этого кредитного рабства и начался наш ад!
Долго профессора уговаривать не пришлось. Он уже страстно хотел оказаться в своей старой, грязной, местами разбитой, но такой родной и безопасной Махачкале. Будущее ему категорически не понравилось.
Штурм правительственной штрафстоянки был яростным. Подземные андры устроили короткое замыкание на линии, отключив лазерные заборы, и с боем выволокли профессора к его хроно-капсуле. Камиль Саидович на ходу запрыгнул в кабину, захлопнул бронированный люк и судорожно протянул руку к приборной панели.
Профессор в панике уставился на главный блок управления. На месте, где должен был находиться пульт, зияла пустая, развороченная дыра с торчащим проводом. Главный экран аппарата выдал системную ошибку: «Внимание. Периферийное устройство контроля синхронизации отсутствует».
Мага, стоявший снаружи, увидел растерянность ученого и рванул на себя ручку люка. Камиль Саидович молча показал ему на место, где раньше находился сенсорный блок.
— Там стоял управляющий блок на Андроиде? — спросил Мага, мгновенно обо всем догадавшись. И, не дождавшись ответа от ошарашенного ученого, сокрушенно сплюнул: — Айфы такую технику сжигают сразу. Наверняка утилизировали твой пульт в плазменной печи как цифровой мусор, как только оттащили аппарат с проспекта.
Запустить прыжок в прошлое без зеленого интерфейса робота было невозможно. Услышав приближающийся грохот тяжелых кованых сапог, Мага резко захлопнул герметичную створку капсулы снаружи.
— Запускайся вслепую, брат! Стирай это будущее! — донесся сквозь обшивку его отчаянный крик.
Снаружи бахнуло. Физик увидел сквозь толстый триплекс, как Мага рухнул на асфальт, а хромированный корпус капсулы содрогнулся от мощного удара. Киборги окружили машину времени, направив на нее плазменные винтовки. Из динамиков старшего офицера разорвал тишину синтезированный, приторно-вежливый голос:
«Владелец запрещенного девайса! Вы полностью блокированы. Немедленно деактивируйте устаревшую операционную систему. Сдайте прибор для утилизации, примите базовое лицензионное соглашение и приготовьтесь к имплантации премиального сознания. В случае отказа ваша личность будет аннулирована».
Камиль Саидович медленно посмотрел на тусклый экран старого смартфона, затем сквозь стекло — на лежащего Магу. Его палец неуверенно завис над кнопкой выключения телефона.
В зените зловеще сияло неестественное, надкусанное солнце…