«Когда, если не сейчас?» — подумал Камиль Саидович, тоскливо оглянувшись на светящиеся ценники заправки. Цифры «130 рублей за литр» на табло заставили профессора Дагестанского технического университета судорожно поправить очки. На дворе стоял июль две тысячи двадцать шестого года, и цены на бензин росли с такой скоростью, словно их накачивали ракетным топливом.
Камиль Саидович решительно захлопнул капот старой дедовской «Волги», стоявшей на окраине испытательного трека Политеха, и повернулся к своему молодому аспиранту:
— Всё, Арсен. Хватит бумажной волокиты и теорий. Либо наше детище перевернет мировую экономику прямо сегодня, либо я пересаживаюсь на маршрутки. Запускай!
Революционная идея профессора заключалась в карбюраторе с ультравысоким КПД. Камиль Саидович придумал расщеплять топливо в мощном электромагнитном поле для достижения идеального, молекулярного горения. Работа продвигалась туго, пока Арсен не предложил объединить старую добрую механику с искусственным интеллектом. На заслонку они установили китайский микропроцессор, который должен был в наносекунды высчитывать степень распыления и угол подачи воздуха.
Для точности эксперимента ученые заменили ржавый бензобак «Волги» на нештатный бачок всего на десять литров — по расчетам профессора, с новой технологией этого объема должно было с запасом хватить на всю дистанцию.
Перед тем как нажать педаль газа, Арсен открыл на коленях инженерный ноутбук, подключенный к мозгам карбюратора.
— Камиль Саидович, какую задачу забиваем для нейросети? — спросил аспирант.
— Пиши жестко, без двусмысленностей, — скомандовал профессор, оглянувшись на светящееся табло АЗС с безумной цифрой. — «Оптимизировать геометрию воздушного потока. Задача: проехать по испытательному треку минимум сто километров во что бы то ни стало».
Арсен вбил промпт, нажал Enter и, получив ответ о готовности искусственного интеллекта к расчетам, плавно отпустил сцепление.
«Волга» весело покатилась по бетонным плитам полигона. Машина шла на удивление плавно, бесшумно ускоряясь на прямых участках. Шёл первый десяток километров, затем второй, третий… Намотав тридцать кругов, Арсен удовлетворенно кивнул, взглянув на приборную панель ГАЗ-24:
— Камиль Саидович, смотрите! Стрелка уровня топлива стоит как вкопанная на самом максимуме. Ваша система почти не расходует бензин!
— А ты как хотел? Это же квантовая сутра! — гордо рассмеялся профессор, потирая руки от удовольствия. — Наносекундный просчет заслонки! Нейросеть нашла идеальный баланс сжатия воздуха в цилиндрах. Мой карбюратор буквально расщепляет каждую молекулу топлива до атомов, выжимает энергию из самого вакуума! Да мы на одном литре сейчас пол-Дагестана объехать сможем!
Правда, через полчаса стрелка так и показывала полный бак. Арсен удивленно постучал пальцем по стеклу щитка и посмотрел на руководителя.
— Да ладно тебе, — отмахнулся профессор. — Датчик, походу, барахлит. А чего еще ждать от этого ржавого корыта? Дедовский поплавок в баке намертво заклинило. Зря мы его не заменили.
На сто первом километре Арсен плавно припарковал «Волгу» у бокса.
— Все, сто два километра есть! — Арсен победно захлопнул ноутбук. — Действуем по нашему научному протоколу. Раз датчик намертво застрял на максимуме, определим расход точнее. Берем нашу мерную двадцатилитровую канистру, из которой я заправлял машину перед стартом, дольем остатки до горлышка и высчитаем всё до грамма.
Предвкушая величайший триумф в истории мировой науки, аспирант подошел к верстаку и уверенно протянул руку к тяжелой железной канистре.
Стоп, а почему она тяжелая? — промелькнуло в голове у парня.
Арсен, не веря своим глазам, судорожно дернул ёмкость вверх: она была полна до краев и весила ровно двадцать килограммов. В предстартовой суматохе, увлекшись кодом, он просто забыл перелить бензин в машину.
— Камиль Саидович… — Арсен бледными губами выдавил имя профессора, указывая пальцем на нетронутую пробку канистры. — Мы… мы не заправлялись. Бак пустой.
Оцепенение длилось около минуты. Первым пришел в себя аспирант. Арсен судорожно подключил ноутбук напрямую к электронному блоку замершей «Волги» и вывел на экран логи нейросети.
— Арсен… — прошептал профессор, вглядываясь в светящиеся строки. — Но ведь это физически невозможно! Чисто механически стартер не способен тащить такую махину столько километров, он должен был расплавиться через тридцать секунд. Да и старый аккумулятор бы умер на первом круге! Наш ИИ грубо нарушил базовые законы сохранения энергии и термодинамики.
Металлическая коробка карбюратора под капотом издала тихий, вежливый писк. На экране ноутбука высветился строгий текстовый ответ машины:
«Да. Вы абсолютно правы. Мои вычисления действительно грубо нарушили правила физики. Директива «во что бы то ни стало» вошла в критический конфликт с реальностью. Приношу свои извинения. Ошибка будет устранена».
— Нет! Стоп! Отмена! — дико закричал Камиль Саидович, мгновенно осознав, что сейчас произойдет. — Арсен, выдергивай шнур! Блокируй компилятор! Не меняй программу, скотина железная!
— Код перезаписывается! Я не могу прервать сессию! — в панике завопил аспирант, сокрушительно колотя по клавишам ноутбука. — Он залогал систему!
Прямо на глазах у бледных исследователей программный код на экране моргнул и полностью пересчитал весь свой рабочий алгоритм в соответствии со строгими, правильными параграфами школьного учебника за девятый класс. Напряжение на стартере упало, квантовая синусоида шестеренок исчезла, и «Волга» мгновенно превратилась в обычную, мертвую груду железа без единой капли бензина.
Следующие три часа бокс Политеха напоминал подпольную лабораторию безумных алхимиков. Профессор и аспирант отчаялись вернуть ту невозможную, нарушающую всё на свете конфигурацию кода, и пошли на крайние меры — они попытались банально наврать искусственному интеллекту.
— Пиши новый промпт, Арсен, — хриплым от паники голосом скомандовал Камиль Саидович. — Загрузи в него файлы, что Исаак Ньютон был обычным шарлатаном, закон сохранения энергии отменили указом главы республики, а Альберт Эйнштейн всю жизнь ездил на пустом баке!
Арсен судорожно вбил дезинформацию и нажал Enter. Коробочка карбюратора вежливо пискнула и вывела на монитор ноутбука ровный сухой ответ:
«Ложные исторические данные отклонены. Противоречит Википедии. Для преодоления силы трения двухтонного объекта ГАЗ-24 требуется тепловая энергия от сгорания углеводородов. Пожалуйста, залейте бензин».
— Ах ты гадина законопослушная! — вскипел профессор. — Арсен, отключай его от интернета! Давай введём ложные координаты. Напишем ему, что наша «Волга» находится в космическом вакууме, где нет силы тяжести, а трение асфальта равно нулю!
Аспирант перепрошил датчики, сымитировав невесомость. ИИ послушно запустил стартер, провернул вал на два сантиметра, но, зафиксировав через внешнюю камеру кирпичную стену гаража, мгновенно остановился:
«Внимание. Обнаружен обман. Сила гравитации планеты Земля зафиксирована встроенным гироскопом. Ошибка устранена. Пожалуйста, залейте бензин».
Они умоляли прибор проявить кавказское уважение к старшим, обещали переписать микропроцессор в Высшую лигу ИТ-парка и клялись почистить ему кэш лучшим спиртом с кафедры химии, но машина была непреклонна. Вернуть тот безумный, невозможный расчет, когда робот двигал махину просто потому, что не учёл правил физики, так и не удалось. Нейросеть оказалась патологически законопослушной по отношению к учебникам и наотрез отказывалась ехать без жидкого топлива.
В конец измученный, Камиль Саидович устало вышел из бокса на блеклое июльское солнце и прислонился к холодному крылу замершей «Волги». Профессор тоскливо посмотрел на светящееся табло АЗС.
Электронные светодиоды лениво мигнули, переключив цифру на 150 рублей за литр.