Гаджи был коренным махачкалинцем и по совместительству главным инженером городского архнадзора. Больше всего на свете его пугала новая архитектурная реальность города. Многоэтажные дома росли как грибы, притискиваясь друг к другу так плотно, что соседи могли без труда передавать друг другу чашку чая через окно.
Большинство этих чудес строили выходцы из горного села Маали. Качество построек вызывало у Гаджи регулярные сердечные приступы. Накануне он приехал с инспекцией на очередную стройку в Редукторном.
Перед ним высился шестнадцатиэтажный дом, который зловеще покачивался от легкого морского бриза, а на одиннадцатом этаже у него полностью отсутствовала внешняя стенка.
— Послушайте, уважаемый, — Гаджи подошел к маалинскому прорабу Магомеду, который меланхолично жевал сушеное мясо. — Этот дом вот вот рухнет. Почему стены такие тонкие? Почему у вас на одиннадцатом этаже сквозная дыра на улицу? Где арматура? Тут цемент хоть мимо проходил?!
Магомед недовольно вздохнул и достал из кармана мятый документ с синей печатью.
— Гаджи, дорогой, всё по ГОСТу, — спокойно ответил прораб. — Это новейшая технология облегченного эко-жилья. Отсутствие стен обеспечивает естественную вентиляцию. А арматура… зачем металлом экологию засорять? Дом держится на силе инженерной мысли. Не делай суету, подпиши акт приемки.
— На силе мысли?! — вскипел Гаджи. — Я тридцать лет в строительстве! Вон те черные кабели, которые вы из подвала наружу вывели и к бельевым веревкам привязали — это, по-твоему, тоже вентиляция?
— Это… инновационная китайская система громоотводов! — быстро нашелся Магомед, даже не моргнув. — Бельевые веревки из нейлона гасят статическое электричество. Самое передовое слово в науке, брат.
— Ах в науке? — Гаджи решительно шагнул к бетонному блоку в основании здания, из которого торчал странный хромированный рычаг, подозрительно напоминающий деталь лазерного пистолета. — А это что? По проекту здесь должен быть фундаментный болт! Почему он светится фиолетовым и гудит?
— Обычный китайский анкер повышенной прочности со светодиодом, — Магомед впервые занервничал и попытался заслонить блок спиной. — Строители случайно краской мазнули, вот и светится. Руками не трогай, Гаджи, там цемент еще свежий.
— Я проверю твой анкер, — отрезал инженер.
Гаджи ухватился за рычаг и со всей силы дернул его вверх, пытаясь проверить прочность крепления.
Раздался оглушительный металлический лязг. Бетонный блок под их ногами запульсировал. В ту же секунду шестнадцатиэтажный дом перестал покачиваться от ветра. Он замер, плавно оторвался от земли на два сантиметра и завис в воздухе, тихо и мощно гудя всем корпусом. Черные кабели на бельевых веревках вспыхнули ровным неоновым светом, а из сквозной дыры на одиннадцатом этаже с шипением вырвался грязно-зеленый луч, бьющий прямо в космос.
Из кармана занервничавшего Магомеда выпал сложенный вчетверо листок, подозрительно похожий на товарную накладную. Падая, он развернулся, вспыхнул голографическим экраном и заговорил механическим голосом: «Внимание. Несанкционированный запуск левого маршевого двигателя. До прыжка в туманность Андромеды осталось три минуты. На борту обнаружен безбилетный абориген».
Магомед замер. Его лицо на секунду поплыло, окрасилось в зеленый цвет, а на лбу моргнул третий глаз. Он поспешно потер лоб руками, возвращая себе кавказский облик, и посмотрел на Гаджи с глубочайшим, искренним унынием.
— Ну вот зачем ты дернул, а? — горько сказал прораб, садясь на перевернутое пластиковое ведро. — Обычный анкер ему не понравился… Теперь у нас прыжковые дюзы перегреются.
Гаджи, тяжело дыша, медленно переводил взгляд с висящего в воздухе дома на зеленого прораба.
— Так это… не китайские инновации? — прошептал инженер.
— Маали — это не село в Гергебильском районе, Гаджи, — уныло признался пришелец. — Это планета М’аа-Лии в созвездии Ориона. Мы космические кочевники. Нам нужно перевозить флот, а межгалактическая таможня дерет триста процентов пошлины за килограмм металла. Вот мы и строим тяжелые крейсеры из пеноблоков и дешевого пластика под видом махачкалинского недостроя. У них идеальная аэродинамика в вакууме. А дыра на одиннадцатом этаже — это орудийный порт главного калибра! Ты доволен? Зачем ты сломал обшивку корабля?
Дом над ними зловеще задрожал. Компьютер в мешке монотонно отсчитывал: «До аннигиляции квартала две минуты».
— И что теперь делать?! — в панике закричал Гаджи. — Как это выключить? Нас же разнесет!
Магомед лениво махнул рукой в сторону кучи строительного мусора:
— Контур замкнуло из-за чистоты. Брось в тот люк под рычагом пару кусков старой штукатурки и обрезки арматуры. Наш двигатель работает на органическом хаосе. Ему нужна плотность.
Гаджи бросился к куче, схватил кусок битого кирпича и с размаху швырнул его в светящуюся щель под рычагом.
Гудение мгновенно стихло. Дом с тяжелым глухим стуком опустился обратно на землю, подняв облако пыли. Неоновые огни погасли. Дом снова стал выглядеть как обычная, кривая, сомнительная шестнадцатиэтажка.
Магомед вытер зеленый пот со лба, обернулся человеком и посмотрел на Гаджи.
— Ну и что мы напишем в акте проверки, начальник? — тихо спросил он. — Что дом держится на антигравитации Ориона?
Гаджи посмотрел на здание, потом на сломанный рычаг, который он всё еще сжимал в руке. Чисто по-человечески, как чиновник, он понимал: если он напишет правду, его закроют в психушке. А если дом улетит в космос через сорок дней, то и проблемы с аварийным жильем не будет.
— Напишем… — Гаджи откашлялся и достал ручку. — Напишем, что несущие конструкции выполнены из инновационных материалов с высокой подвижностью грунта. Но чтобы к пятнице орудийный порт на одиннадцатом этаже заделали фанерой! Вдруг комиссия из Москвы приедет, а у вас крейсер не побелен.
— Баркала, Гаджи, — облегченно улыбнулся М’аа-Лиинец, снова доставая сушеное мясо. — В туманности Андромеды мы назовем в твою честь одну из черных дыр.
Гаджи шел обратно к машине, а над городом привычно шумели бетономешалки, подготавливая Махачкалу к великому межгалактическому старту.